иконописная мастерская Знамение

ИКОНА ПРЕСВЯТОЙ ТРОИЦЫ ПРЕПОДОБНОГО АНДРЕЯ РУБЛЕВА

 

     Христианство призвано воспроизводить в жизни божественную реальность: " Человек - говорит святой Василий, - призван стать богом по благодати".

     Один - одиночество, два - число разделения, три - преодоление разделения; единство и множество  объединены в Троице и содержатся в ней: таков невыразимый строй в Божестве, где Каждое из Лиц - в Каждом Другом.

     Преподобный Сергий Радонежский (1313-1392) не  оставил после себя богословских трактатов, но вся его жизнь была посвящена Пресвятой Троице. Построенный им храм он посвятил Пресвятой Троице и стремился осуществлять богоподобное единство и в своем непосредственном окружении, и даже в государственной жизни своего времени Можно сказать, что обьядинил всю современную ему Русь вокруг своего храма, вокруг имени Божия, "дабы воззрением на Святую Троицу побеждался страх ненавистной розни мира сего".

    Через 17 лет после смерти преподобного Сергия его ученик, преподобный Никон, поручил известному иконописцу Андрею Рублеву написать " в похвалу" преподобному Сергею икону Пресвятой Троицы. Он воссоздал в ней сам ритм троичной жизни, ее различие в единстве, движение любви, в котором Лица тождественны без смешения. В иконе - все учение преподобного Сергия; его живая молитва является здесь облеченной в свет и цвет.

"Да будут все едино... да любовь, которую Ты возлюбил Меня, в них будет и Я в них" (Ин.17, 21-26) 

               Изъяснение иконы преподобного Андрея Рублева

   В иконе можно различить три последовательных плана. Во-первых, это воспоминание библейского рассказа о трех странниках, посетивших Авраама (Быт.18, 1-15). Литургический  комментарий поясняет,  что праведный Авраам принимал у себя Единое и Троичное Божество.  Отсутствие изображений Авраама и Сарры  побуждает вдуматься глубже и перейти ко второму плану иконы - плану "божественной икономии". Три небесных странника - это " Совет Предвечный"; и пейзаж приобретает новое значение: шатер Авраама становиться дворцом-храмом, мамврийский  дуб - деревом жизни, схематический срез скалы легким мазком обозначает присутствие всего космоса; евхаристическая чаша заменяет тельца трапезы.

   Три легких и стройных Ангела изображены с удлиненными телами; высота их в 14 раз превышает размер головы ( нормально семикратное соотношение). Крылья Ангелов создают непосредственное ощущение невещественности, невесомости. С помощью обратной перспективы как бы преодолено расстояние, глубина, где все исчезает в дали; фигуры, напротив, приближены, все это указывает на то, что Бог - здесь и везде. Третий - внутренний, божественный, - план только угадывается, он недоступен. И однако он присутствует. Современные исследования позволили раскрыть, каково содержание чаши. Под верхним слоем с изображением виноградной грозди скрыто первоначальное изображение Агнца; тем самым эта небесная Трапеза связывается с апокалипсическим видением Агнца, закланного прежде создания мира (Откр.11,18). Любовь, жертва, жертвенное заклание предшествуют акту творения мира, они - его источник.

   Умиротворенность трех  Ангелов есть высший внутренний мир, покой. Указание на эту тайну есть у святого Григория Нисского: « Самым великим парадоксом является то, что неподвижность и движение – одно и то же». Наклон головы правого Ангела продолжает легкое движение его левой ноги; далее движение переходит к среднему Ангелу, властно увлекая за собой космос  ( скалу и древо); завершается движение вертикальным положением левого Ангела, где оно утихает, будто во вместилище. Наряду с этим круговым движением вертикали храма и посохов Ангелов как бы намечают силовую вертикаль, устремление земного к небесному, где завершается все. Изображая Ангелов, Рублев подводит к идее единства и равенства; одного Ангела можно принять за другого и при этом не возникает ни повторения, ни смешения.  Крылья Ангелов как бы охватывают, укрывают собой все; нежная голубизна подкрылий подчеркивает небесное качество их единой природы. Каждому лицу на иконе соотвествует свой атрибут, на который указывает направление посоха. За отцом находится древо жизни, начало; по выражению святого Исаака, « Троическая любовь – древо жизни, откуда ниспал Адам». Посох Христа указывает на здание – Церковь, Тело Христово. Дух изображен на фоне скалы с уступами: гора, горница Тайной вечери, Фавор, восхождение, дыхание простора и пророческих вершин.

                 Использование геометрических фигур в иконе.

    В композиции иконы использованы следующие геометрические фигуры: прямоугольник, крест, треугольник и круг. Земля считается восьмиугольной; прямоугольник – символ Земли, который мы видим на нижней части стола. Верхняя часть стола также прямоугольная в ней можно видеть четыре стороны света, символизирующие у Отцов Церкви четыре Евангелия, к полноте которых нельзя ничего добавить, от которых нельзя ничего убавить; это – знак вездеприсутствия Слова. Верхняя часть стола-жертвенника  -  это Библия предлагающая чашу, плод Слова. Если мысленно продолжить вниз ствол дерева жизни, находящегося за средним Ангелом, то мы видим как он пересекает стол и корнями уходит в прямоугольник земли; о нем возвещает Слово, его питает содержимое чаши. Так раскрывается тайна, почему это древо давало плоды жизни вечной, почему оно было древом жизни. Руки Ангелов направлены к символу земли, ибо есть место, где действует Божественная любовь. Мир существует вне Бога, будучи иной природы, но включен в священный круг « причастности Отцу» ; он повторяет круговое движение, верхняя точка его в небе, куда уходит скала, а завершается круг дворцом-храмом. Этот храм является как бы продолжением фигуры Ангела-Христа, Его воплощения. Он – Его космическое тело, Церковь, невеста Агнца, соединенная с Ним без «смешения и разделения». Храм погружен в глубокий покой Великой Субботы – итог тринитарного движения. Цикл космической литургии завершился. Это – эсхатологическое видение Нового Иерусалима. Позолоченная часть храма, выступающая как надежное укрытие, символизирует материнскую защиту Богородицы и предстояние святых, это омофор, Покров Пресвятой Девы.

    По преданию, Голгофский Крест был сделан из древа жизни. На иконе изображения креста не видно, но его образ является явным стержнем композиции. Светлый нимб Отца, чаша и знак земли расположены на одной вертикали, делящей икону пополам и пересекающейся с горизонтальной линией, которая соединяет нимбы боковых Ангелов; пересечение этих линий и образует крест. Если мысленно соединить углы стола с точкой над головой среднего Ангела, то видно, что Ангелы вписываются в равносторонний треугольник. Он знаменует единство т равенство Лиц Пресвятой Троицы. Наконец линия, охватывающая контуры трех Ангелов, образует полный круг, знак божественной вечности. Центр этого круга – в руке Отца, Пантократора. У Рублева круг образуют сами Ангелы. Контуры предметов (седалища, подножия, гора) в совокупности напоминают восьмиугольник, символ Восьмого Дня. Внутренние очертания боковых Ангелов воспроизводят контуры чаши, это как бы ключ к тайне иконы. Распределение объемов, пропорций и размеров композиции подчиняется в совершенстве уравновешенной системе связей. Так, например, чаша и рука Отца смещены несколько вниз и вправо от центра, а голова – влево от вертикальной оси. В изображении складок одежды, ниспадающей с левого плеча, есть почти неуловимые отклонения , и всем этим достигается гениально предугаданный эффект: внимание концентрируется на руке, благословляющей чашу, которая является идейным центром композиции; это же подчеркнуто совокупностью прямых линий и престолом.

   Ноги Ангелов едва касаются подножий, обратная перспектива создает впечатление нематериальной легкости. Фигуры представлены в полуоборот; ширина плеч уменьшена и контур силуэтов приобретает небесное изящество. Просторные одежды говорят о невесомости тел, а пышные волосы оттеняют нежность и изящество чистых лиц. Опущенная рука правого ангела указывает, на что направлено благословение – на мир; она будто покрывает, защищает, «согревает».

   Цвет в иконографии имеет собственный язык. На иконе тени отсутствуют, ни одна деталь не подсвечивается, но каждая излучает собственный внутренний свет. Цветовая насыщенность центральной фигуры подчеркнута контрастом с белизной стола и отражается в мягком переливе одежд обрамляющих ее ангелов.

   Сочетание темно-вишневого (божественная любовь) и насыщенного голубого ( небесная истина) с золотом крыльев (Божие «всебогатство») составляет совершенный аккорд и возникает вновь: от светло-розового и сиреневого слева до более мягкого голубого и серебристо-зеленого справа. Золото седалищ, божественных престолов ангелов, говорит о преизобилии троической жизни. Голубой цвет у Рублева символизирует небо, жилище Троицы, рай; он все светлеет, становиться как бы самим небесным светом. С некоторого расстояния изображение представляется красно-голубым пламенем. Все пылает в полуденном сиянии: «Кто близ меня, тот близ огня».

   В руке Отца, простертой над чашей, - начало и конец. Агнец, закланный от создания мира, и Агнец – храм Нового Иерусалима, Тайная Вечеря Христа и Его обетование пить от плода виноградного в Царстве Божием заключает время в вечность. Чаша сияет в ослепительной близости Слова, содержащего в Себе все многообразие Истины, это – Сияние божественного сердца, взаимный дар Трех Божественных Лиц.

   От иконы явственно исходит призыв: «Да будут все едино…как Мы едино» (Ин.17,21-22).

  1. Правила хранения икон, написанных на деревянной основе
  2. Памятка владельцу изделия, покрытого сусальным золотом.
  3. Иконы Пресвятой Богородицы по датам празднования.
  4. Иконография Богородицы.
^ Наверх